Прошло более восьми месяцев с тех пор, как Трамп и Нетаньяху начали войну с Ираном — войну, которая, по мнению Трампа, должна была закончиться за считаные дни. Как обстоят дела сегодня?
Соединенным Штатам не удалось достичь ни одной из заявленных целей. Все их военные базы в Персидском заливе были разрушены или серьезно повреждены. Ормузский пролив по-прежнему находится под контролем Ирана. Иран пережил 40 дней атак, но выстоял. И, что самое важное, ядерная программа Ирана, которая является главным заявленным поводом для войны, пока остается за рамками переговоров.
Война также привела к убийству бывшего лидера Ирана аятоллы Сейеда Али Хаменеи, который долгое время выступал против разработки ядерного оружия. Во время его правления эта тема практически не обсуждалась из-за фетвы — исламского правового заключения, — изданной в 2003 году, которая категорически запрещала производство и использование ядерного и биологического оружия. Правовой и политический вес этой фетвы был настолько велик, что в 2021 году тогдашний министр разведки Махмуд Алави подвергся резкой критике со стороны исламских правоведов за то, что предположил, что в случае угрозы Ирану следует рассмотреть возможность обладания ядерным оружием для самозащиты.
Его убийство и последующее восхождение аятоллы Моджтабы Хаменеи к вершинам власти могут привести к изменению стратегических расчетов Исламской Республики. Это не означает, что решение зависит от одного человека. Это означает, что Иран пережил прямую войну с Соединенными Штатами и Израилем и что этот опыт изменил подход страны в целом, а не только подход лидера.
В течение многих лет Вашингтон и Тель-Авив полагались на угрозу военного вмешательства, пытаясь удержать Иран от пересечения ядерного порога. Пока эта угроза оставалась гипотетической, Тегерану, по крайней мере, приходилось учитывать возможность того, что переход к производству ядерного оружия может спровоцировать сокрушительный военный ответ. Как только Соединенные Штаты перешли от угроз к действиям, ситуация изменилась.
После недавних событий дебаты вокруг ядерной программы Ирана получили новый импульс. В этом контексте все больше иранских политических деятелей утверждают, что изменение ядерной доктрины могло бы укрепить сдерживающий потенциал страны.
В течение многих лет те, кто в Иране выступал против создания ядерного оружия, могли утверждать, что пересечение этого порога приведет к разрушительной атаке со стороны США или Израиля. Но эта атака уже произошла, хотя у Ирана нет ядерного оружия. Таким образом, аргумент о том, что сдержанность защищает Иран от войны, теперь не выдерживает критики, и те, кто выступает за перемены, считают, что только эффективное сдерживание могло бы предотвратить нападение.
Таким образом, за последние несколько недель несколько иранских политических деятелей, как более, так и менее влиятельных, выступили с заявлениями о возможном пересмотре доктрины. Генерал-майор Мохсен Резаи, секретарь Высшего совета национальной безопасности, заявил в интервью, что, хотя решение еще не принято, возможность изменений обсуждается. Другой пример — Мохаммад Джавад Хадж Али Акбари, имам пятничной молитвы в Тегеране, который назвал пересмотр доктрины национальным требованием.
Это не означает, что Тегеран решил пересечь ядерный порог. Но это означает, что стратегические основания для этого могут быть сейчас сильнее, чем когда-либо. Все более открытые публичные заявления иранских официальных лиц и деятелей подтверждают эту оценку.
С другой стороны, Иран жалуется на то, что ни международные договоры, в частности Договор о нераспространении ядерного оружия, подписанный в 1968 году, ни компетентный орган в этой области — Международное агентство по атомной энергии (МАГАТЭ) — не выполнили своих обязательств: они не гарантировали защиту от нападений со стороны ядерных держав, таких как США и Израиль, и не обеспечили безопасность ядерных объектов Ирана.
В различных политических и аналитических кругах Ирана принято считать, что МАГАТЭ действует в рамках более широкой структуры альянсов, возглавляемых Соединенными Штатами, и что оно является не столько надежным и строго техническим, сколько политическим инструментом.
Это недоверие в сочетании с войной значительно усложняет и удорожает достижение всеобъемлющего соглашения по ядерной программе. До войны переговоры могли быть сосредоточены в основном на вопросах обогащения урана, снятия санкций, инспекций и механизмов верификации. Сегодня любое серьезное соглашение должно учитывать последствия самой войны.
Иран вряд ли согласится на существенные уступки в ядерной сфере без эффективных гарантий защиты от новых военных атак, доступа к замороженным средствам, возможности экспортировать нефть и приемлемых условий в Ормузском проливе.
Ирония в том, что война, предлогом для которой стала ядерная программа Ирана, может в итоге привести к изменению его доктрины.
Ксавье Вильяр
Комментарии
Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарий