Трамп угрожает Оману уничтожением

Разочарование Трампа в ситуации в Иране очевидно. Война обернулась сокрушительным провалом как в политическом, так и в военном плане. Эта неудача настолько серьезна, что, по данным американских СМИ, Пентагон пересматривает свое военное присутствие в регионе, сигнализируя о том, что война с Ираном изменила американское влияние в Западной Азии.

Мы прочно вступили в пост-американскую эпоху, и единственный вопрос, который остается открытым, — является ли этот сдвиг региональным или, как предполагают некоторые эксперты, глобальным. Геополитические варианты, которые есть у Соединенных Штатов, варьируются от плохих до худших, что объясняет недовольство Трампа Ираном.

Но в последние дни недовольство президента США распространилось и на другого регионального игрока — Оман. Трамп заявил журналисту Fox News Трею Ингсту, что США разбомбят Оман, если тот «будет мешать», и для выразительности добавил ругательство. Это не первая подобная угроза. В мае, во время заседания кабинета министров 27 мая, один из журналистов спросил о возможности совместного контроля Омана и Ирана за морским движением через Ормузский пролив. «Согласились бы вы на краткосрочное соглашение, которое позволило бы Ирану и Оману контролировать пролив?» — спросил репортер. Трамп ответил, казалось бы, спонтанной угрозой: «Никто не будет его контролировать». Это международные воды, и Оман будет вести себя так же, как все остальные, или нам придется выгнать их из пролива».

Трамп пригрозил Оману, потому что явно недоволен тем, что страна близка к заключению соглашения с Ираном по Ормузскому проливу, которое поставит контроль над ним в руки двух прибрежных государств. Помимо материального контроля, соглашение подразумевает демонстрацию суверенитета, с помощью которой Иран заявляет о своей способности формировать региональный порядок и определять условия сдерживания.

Удивительно, но у Омана неплохие отношения с Соединенными Штатами. На самом деле связи между двумя странами начались еще в 1833 году, когда был подписан Договор о дружбе и торговле. С тех пор они поддерживают отношения политического и коммерческого сотрудничества, закрепленные Договором о дружбе, экономических отношениях и консульских правах 1958 года, Соглашением о свободной торговле 2006 года и Соглашением о научно-техническом сотрудничестве между США и Оманом 2016 года.

В то же время Оман поддерживает очень тесные отношения с Ираном — страной, которая ценит осмотрительность, нейтралитет и последовательность, которые султанат демонстрировал на протяжении последних десятилетий.

Однако есть и другой взгляд на угрозы Трампа в адрес Султаната Оман: это взгляд «хорошего мусульманина», который осмеливается сохранять политическую независимость от США, тем самым становясь «плохим мусульманином» и, соответственно, объектом угроз.

Одной из основных концепций, используемых для дисциплинирования мусульман в современную эпоху, является противопоставление «хорошего мусульманина» и «плохого мусульманина». Этот дискурс определяет, какие проявления мусульманской идентичности приемлемы, а какие воспринимаются как угроза, которую следует отвергнуть. В целом «хороший мусульманин» соответствует логике современности, либерализма и вестернизации. «Хороший мусульманин» также рассматривает ислам исключительно как личную веру, полностью оторванную от политики.

Это не значит, что Оман следует строгой парадигме «хорошего мусульманина», как это делают ОАЭ или Саудовская Аравия. Султанат проводит независимую и нейтральную политику, но США никогда не считали его «мятежным» или «непокорным», как Иран.

Ключевой момент заключается в том, что такая страна, как Оман, которая не создавала никаких политических или геополитических проблем для Запада, может подвергнуться угрозе во второй раз просто за то, что она слишком сильно отклонилась от того, что США считают приемлемым. Другими словами, кажущееся незыблемым, недиалектичное разделение на «хороших» и «плохих» мусульман, которое, казалось бы, гарантировало безопасность тем, кого причислили к «хорошим», рушится при малейшем отклонении от желаний США.

Разделение на категории работает лишь до определенного момента. Они носят временный характер и всегда зависят от «послушания» или соблюдения либеральных норм. Запад распределяет ярлыки «хороших» и «плохих» мусульман, исходя из собственных интересов и политических нарративов, и всегда оставляет за собой право отозвать, изменить или присвоить их кому-то другому. Принять эту систему — значит жить в состоянии постоянной неопределенности, в нестабильном мире, зависящем от политических прихотей других.

Превращая мусульман в друзей с помощью исламофилии или во врагов с помощью исламофобии, дихотомия «хороших» и «плохих» мусульман функционирует как дискурс и инструмент власти, который необходимо переосмыслить, чтобы учесть длительный период колониализма и сохранение антимусульманских порядков.

Положение мусульман затрудняет существование в собственном мире, в более или менее безопасном пространстве. Как объяснял немецкий философ Мартин Хайдеггер, «обитать» — это «то, как смертные пребывают на земле». Это подразумевает не просто жизнь, но и способность жить в соответствии со своей собственной грамматикой, не подвергаясь постоянно прихотям и разочарованиям со стороны Другого.

Война с Ираном не только ознаменовала наступление пост-американской эпохи, но и обнажила дискурсивные инструменты уходящего гегемона.

Ксавьер Вильяр