Замкнутый круг угроз Трампа в адрес Ирана

После введения санкций, демонстрации военной силы и политического давления новые угрозы Трампа в адрес Ирана свидетельствуют скорее о стратегическом тупике, чем о силе Америки.

За последние пять месяцев Дональд Трамп испробовал почти все инструменты давления на Иран: от неоднократных угроз военными действиями и усиления военного присутствия США в регионе до поддержки сороковой войны, усиления политического давления и попыток ввести морскую блокаду. Общая цель всех этих мер заключалась в том, чтобы заставить Иран отступить со своих стратегических позиций, но ход событий показал, что ни один из этих вариантов не позволил Вашингтону достичь желаемых целей. Теперь президент США снова говорит о возможных военных ударах по Ирану — этот вариант не только не привел к благоприятному для США исходу, но и, по мнению многих западных аналитиков, не имеет шансов на успех.

В этом контексте Джон Миршаймер, выдающийся теоретик международных отношений и профессор Чикагского университета, весьма скептически оценивает эффективность американского военного варианта. Он считает, что правительство США до сих пор не смогло объяснить, каким образом возобновление военных ударов приведет к результатам, отличным от тех, что были в прошлом. По мнению Миршаймера, применение силы имеет смысл только в том случае, если политические цели ясны, достижимы и соразмерны затратам, но в случае с Ираном таких условий нет. По этой причине повторение военного сценария, вместо того чтобы сигнализировать о новой стратегии, отражает неспособность Вашингтона найти эффективное решение для изменения поведения Ирана.

Опыт последних месяцев подтверждает эту реальность. Столкнувшись с целым рядом военных, политических и связанных с безопасностью угроз, Иран не только сохранил свою систему сдерживания, но и сумел повысить цену любой конфронтации для противостоящей стороны. Дело не только в военном потенциале Ирана, но и в совокупности его стратегических возможностей, геополитической глубины, потенциала ответного удара и регионального влияния — компонентов, которые делают любые расчеты относительно военных действий против Ирана крайне неопределенными.

По этой причине идея о том, что Иран можно заставить изменить свою стратегическую позицию с помощью нескольких ограниченных ударов или даже крупномасштабной военной операции, не соответствует существующим реалиям в регионе. В последние годы снова и снова доказывалось, что в вопросах безопасности Западной Азии нельзя полагаться на традиционные методы применения военной силы. Любые военные действия против Ирана могут вызвать ответную реакцию, которая выйдет за пределы Персидского залива и Ормузского пролива и затронет значительную часть интересов США и их союзников в регионе.

В таких обстоятельствах неоднократные угрозы Трампа следует рассматривать в контексте стратегического тупика, в котором оказался Вашингтон. С одной стороны, правительство США не хочет создавать впечатление, что оно лишилось инструментов давления, а с другой стороны, опыт показывает, что реализация этих угроз может повлечь за собой гораздо большие издержки, чем потенциальная выгода. Таким образом, язык угроз, который раньше был прелюдией к конкретным действиям, превратился в инструмент поддержания психологического и политического давления.

Со стратегической точки зрения главная проблема Америки — отсутствие достижимой политической цели. В классических теориях международных отношений военная мощь считается эффективной, когда она служит достижению четкой политической цели. Если неясно, чем закончится военная операция и каких результатов удастся достичь, применение силы не только не решит проблему, но и может еще больше усугубить кризис. Именно на это указывают многие американские аналитики: у Вашингтона до сих пор нет четкого ответа на вопрос, как он будет действовать в ситуации после возможного нападения.

С другой стороны, в последние годы Иран стремился выстроить свою модель сдерживания на основе повышения издержек конфронтации для противостоящей стороны. Такое сдерживание не ограничивается только военной техникой; оно включает в себя сочетание оборонительных возможностей, ракетного потенциала, беспилотных летательных аппаратов, опыта урегулирования кризисов и способности оказывать влияние на окружающую среду. Именно эти факторы сделали военный вариант дорогостоящим и непредсказуемым для США.

Реальность такова, что любой новый конфликт не ограничится пределами Ирана. Широкомасштабный кризис может затронуть энергетическую безопасность, судоходные маршруты, мировые рынки и стабильность многих стран региона. Такие условия заставляют даже некоторых союзников Америки выражать обеспокоенность по поводу эскалации напряженности, поскольку экономические издержки и проблемы с безопасностью коснутся не только Ирана.

Наряду с этими соображениями, актуален и опыт войн, которые Америка вела в регионе за последние два десятилетия. Афганистан, Ирак и другие кризисы в Западной Азии показали, что военное превосходство не обязательно ведет к политическому успеху. Во многих из этих случаев, несмотря на превосходство в военной мощи, Вашингтон не смог достичь своих долгосрочных целей и в конечном итоге понес большие финансовые, человеческие и политические потери. Именно этот исторический опыт побудил многих американских экспертов предостеречь от повторения подобных сценариев.

Таким образом, возвращение Трампа к языку угроз нельзя рассматривать как признак возросшей силы или изменения баланса в пользу Америки. Такой подход, как ничто другое, отражает тот факт, что Вашингтону пока не удалось найти эффективную замену своей провальной политике. Когда различные инструменты давления не приносят желаемого результата, повторение одних и тех же угроз, вместо того чтобы свидетельствовать об инициативе, отражает сокращение стратегических возможностей.

Таким образом, хотя словесные угрозы могут повлиять на политическую и медийную атмосферу в краткосрочной перспективе, пока они не подкреплены реалистичной стратегией и достижимыми целями, они вряд ли изменят сложившуюся ситуацию. Реальность такова, что отношения между Ираном и Америкой больше не определяются исключительно военным превосходством. Свою роль играет целый ряд политических, экономических и региональных факторов, а также факторов, связанных с безопасностью, которые превращают любое решение о применении силы в чрезвычайно сложный вопрос.

С этой точки зрения повторение угроз Трампа следует рассматривать как признак сохранения порочного круга — порочного круга, в котором Вашингтон снова возвращается к варианту, который уже утратил свою эффективность. Пока Соединенные Штаты не разработают стратегию, соответствующую новым реалиям региона и возможностям сдерживания со стороны Ирана, вероятность достижения результатов, отличных от прежних, будет оставаться низкой. В этих условиях язык угроз, скорее, отражает стратегический тупик, в котором оказался Белый дом в противостоянии с Ираном. Этот тупик заставляет Вашингтон метаться между демонстрацией силы и неспособностью достичь своих целей.